Можно оцифровать школу, так и не изменив образование. Можно сделать образование очень эффективным и одновременно очень опасным. Эти два утверждения звучат как парадоксы лишь до тех пор, пока мы говорим об образовании языком инструментов. Стоит поставить три вопроса о том, что такое образование, как оно меняется и зачем существует, — и тогда эти парадоксы станут прямыми следствиями.
Что: изменение самого понимания образования
Сегодня мы находимся в точке, где меняется не только школа, но и сам ответ на вопрос, что такое образование как явление. Поэтому недостаточно обсуждать, как усовершенствовать привычную систему. Сначала нужно увидеть, что именно в ее сущности становится иным.
Выскажусь несколько радикальнее. Массовая школа, унаследованная от XIX века, прежде всего должна была держать детей под контролем, пока родители работали на фабриках, социализировать их и ранжировать в соответствии с будущими ролями в интересах элит и общества в целом. Передавать знания и развивать мышление она должна была лишь после. На мой взгляд, эта иерархия задач в значительной степени сохраняется и сегодня.
Однако сегодня мы переходим к другому пониманию, в котором образование выступает управлением развитием человека и инструментом определения его будущего поведения. В этом заключаются грандиозные возможности, неотделимые от серьезных рисков, прежде всего этических.
Представим, что у подавляющего большинства людей можно сформировать внутреннее ограничение на применение насилия. Но те же возможности можно использовать и для построения общества по Оруэллу. Вот почему опасным может быть не только неэффективное, но и очень эффективное образование.
Следовательно, вопрос заключается уже не только в том, умеем ли мы формировать человека, но и в том, кто получает право определять его будущее, в чьих интересах это делается и где проходят границы этого права.
Как: четыре уровня преобразования
Когда меняется сущность явления, запускается каскад изменений всех его составляющих. В концерне SHKOLA мы рассматриваем его на четырех уровнях и движемся сверху вниз, поскольку каждый нижний уровень имеет смысл только как следствие высшего.
Наивысшим уровнем является образовательная парадигма. Говоря об образовании, мы обычно представляем расписание, оценки в журнале, учебники, переподготовку учителей. А кто-то вспоминает о деньгах на шторы. За этими вещами легко не заметить главного, а именно того, что мы считаем результатом обучения.
В неклассической парадигме речь идет о способности ребенка самостоятельно и правильно выполнить задание определенного типа. Такой результат имеет вероятностную природу, ведь мы измеряем не саму способность, а лишь ее проявление, и это измерение зависит от метода и от того, кто им воспользовался.
Постнеклассическая парадигма делает следующий шаг, в котором образование предстает как открытая, саморегулируемая система. Оно перестает быть изолированным, начинает слышать запросы разных выгодоприобретателей и благодаря множественным петлям обратной связи постоянно корректирует себя ради общественной пользы.
Существует также четвертая парадигма, возможная благодаря искусственному интеллекту, но она требует отдельного разговора.
Третьим уровнем выступает функция управления. Если результат определен, а система имеет обратную связь, ею становится возможно управлять. Новые технологии работы с информацией впервые позволяют внедрить в образовании трехуровневую функцию управления: результатом обучения, технологией обучения и взаимодействием с ребенком. В этом заключается еще один парадокс перехода, ведь традиционно слабо управляемое образование само становится инструментом управления развитием ученика.
Второй уровень охватывает новые технологии обучения. Они опираются на новые средства, к которым относятся учебный контент на бумажных и цифровых носителях, специальное программное обеспечение и различные способы применения искусственного интеллекта. Здесь речь идет не просто о цифровом носителе, а о принципиально новых способах обучать.
И только на первом, самом низком уровне рассматривается собственно цифровизация средств обучения. Она не способна заменить изменение парадигмы, функцию управления или технологии обучения. Цифровизация является не вершиной преобразования образования, а лишь его нижним фундаментом. Этим и объясняется первый парадокс, когда школа с новыми средствами становится оцифрованной, но философия образования в ней остается той же самой.
Зачем: польза за пределами школы
Все это нужно для того, чтобы приносить пользу целевым аудиториям образования. Прежде всего самому ученику в его жизни после школы, а также экономике, государству, науке, искусству, профессиональному спорту и другим устойчивым человеческим сообществам.
Для ученика мы формулируем эту пользу как содействие максимально полной реализации его природного потенциала во взрослой жизни. Смысл школьного образования никогда не исчерпывается тем, что происходит непосредственно во время обучения.
Для государства польза заключается в устойчивости общества, способности не проигрывать войны и не доводить внутренние кризисы до надлома. Образование также выступает недооцененным инструментом косвенного управления, поскольку оно действует не через приказы, а через убеждения и привычки, с которыми человек выходит во взрослую жизнь. И чем мощнее становится этот инструмент, тем важнее понимать, кто именно определяет будущее поведение человека, в чьих интересах и в каких этических границах.
Изменение понимания образования запускает каскад изменений его составляющих, однако смысл этих преобразований заключается не в самих изменениях, а в пользе, которую образование способно принести человеку и обществу.
Школьные годы заканчиваются, однако влияние школы на поведение человека не проходит никогда.
Олег Фурман, руководитель образовательного концерна «SHKOLA».
