Существенным признаком хорошего учебника или курса является его непротиворечивость и целостность. Авторы тщательно превращают выбранный участок сферы знаний в своеобразный информационный пузырь, изымая из него противоречия и любые намеки на энтропию.
Так, например, полярные утверждения об использовании систем управления обучением (LMS) в образовательном процессе, приведенные в курсе «Цифровой учитель», могут в некоторой степени смутить слушателей. Ведь во второй теме курса говорится, что идеолог цифровой педагогики Шон Майкл Моррис считает изобретение LMS ошибкой. А уже в шестой теме учителям настоятельно рекомендуют применять LMS в своей практике.
На самом деле никакого противоречия здесь нет, потому что утверждения сформулированы в разных контекстах и каждое из них справедливо.
Представьте, что вы хотите улучшить жилищные условия и предстали перед выбором: приобрести квартиру в новостройке или сделать ремонт в хрущевке? Наверное, решение будет зависеть от ваших жизненных обстоятельств и оправдано ими. Худший вариант, если вы в конце концов ничего не будете делать, потому что жить в новом доме – ваше единственное желание, хоть и невыполнимое.
Итак, заявления типа: LMS завели цифровую педагогику не туда; классно-урочная система завела образование не туда; Рафаэль завел живопись не туда; исследования «работающего и неработающего в образовании» неэффективны – это достаточно справедливые заявления о том, что хрущевка – неправильное место для проживания.
Они очень привлекательны, как говорится, кликбейтные. Они возбуждают, но редко предлагают нечто осуществимое. Они призывают к инновациям, которые по масштабу революционны. Но для революции, как известно, должна сложиться революционная ситуация. А для ее успеха?
Так что же мы собираемся внедрять?
Бывает, мы отдаем себе отчет: дальше так жить нельзя, надо что-то делать. Но что именно – не знаем. Тогда, например, едем в Финляндию, потому что там вроде бы знают, по крайней мере, по результатам исследований PISA.
Масштаб образовательного туризма в эту северную страну в последние десятилетия впечатляет. Помню экзальтированные откровения туристов вроде: «Представляете, там учительница приседает рядом с учеником, чтобы быть с ним на одном уровне!» Ключик как будто найден. Делаем так же и… последствия образовательного туризма заметны разве что в самой Финляндии. Кстати, Эстонии следует приготовиться.
А бывает наоборот: какая-то инновационная идея буквально пленяет образовательное инфопространство. Мы не знаем, нужна ли она нам, но все об этом говорят, значит – нужна. И беремся ее внедрять.
А она может оказаться очередной educational fad – модной образовательной тенденцией, предлагающей быстрые и простые решения сложных проблем, которые на самом деле не решают их и иногда, наоборот, вредят. Концепции индивидуальных обучающих стилей и открытых учебных пространств являются примерами таких сомнительных тенденций.
Однако большинство инновационных идей вполне обоснованы. Однако и они не обходят период чрезмерных ожиданий в начале, что закономерно сменяется таким же разочарованием.
Лишь после доработки и обогащения успешными практиками и методиками они постепенно выходят на плато устойчивого эффективного использования. Это изменение этапов компания Gartner назвала hype cycle (цикл хайпа) и применяет для описания траекторий внедрения всех заметных новейших технологий.
Упрямый контекст
Хотя кривая хайпа более или менее точно описывает судьбу новых образовательных тенденций, они двигаются по ней с разной скоростью. Именно образовательный контекст демонстрирует чудеса инертности, и источник ее – в головах педагогов и бенефициаров.
Помню первый год пилотирования Новой украинской школы. Мама ученицы эмоционально заявляет в соцсети, что ее дочь посадили в стороне от доски и теперь ей угрожает косоглазие. «Попытайтесь сами весь урок смотреть на доску с такого места», – возмущается она.
Для меня наиболее показательным проявлением инертности является история со шкалой оценки ECTS. Ее сначала рекомендовали в рамках Европейского пространства высшего образования как инструмент обеспечения мобильности студентов, а затем признали недейственным.
Так вот, украинские учреждения высшего образования одинаково упорно противились дважды: сначала – внедрению этой шкалы, а затем – ее отмене. И это при том, что студенты большинства университетов так и не дождались желаемой мобильности.
Неосведомленность, подкрепленная неприятием, рождает мифы. Помню, как один университетский преподаватель проклинал Болонскую систему за то, что ему приходилось на каждой паре выставлять студентам оценки.
Даже если исполнители полностью осознают необходимость и суть вводимых изменений, это не гарантирует успеха. Им может не хватать обученности.
И так случается чуть ли не со всем, что связано с цифровыми технологиями. Когда-то в учебных заведениях персональные компьютеры стояли как мебель или были признаком статусности. А однажды я увидел уникальный симбиоз программы Excel и настольного калькулятора (в таблице читаем – на калькуляторе считаем!). В наше время символом погребенных надежд можно считать интерактивную доску в школах.
Когда конкретная инновация не дает ожидаемых результатов, обычно происходит ее дискредитация: заинтересованные стороны начинают считать ее ложной по существу. Это может отвергнуть систему на пути развития даже дальше, чем она была до начала внедрения инновации.
Национальные особенности
Инновации так или иначе разрушительны. Например, разные формы онлайн-образования радикально изменили традиционные подходы к обучению. Необходимость ломать старое является серьезным вызовом и тормозом в продвижении реформ.
А вот в Украине образовательные деятели, похоже, постоянно пытаются отрицать сам тезис о необходимости разрушения. Немало нового у нас внедрялось не в замену, а в придачу:
- Ввели дистанционную форму получения образования в дополнение к заочной.
- Учредили магистратуру и бакалавриат в дополнение к уровню специалиста.
- Ввели электронный документооборот в придачу к бумажному.
- Придумали индивидуальный учебный план в дополнение к зачетке.
- К учебной и рабочей программе дисциплины придумали еще силабус.
- К одной шкале оценивания (национальной) добавили еще две (накопительную и ECTS) и заставили преподавателей выставлять студентам три итоговых оценки вместо одной (на самом деле одну и ту же, но по трем разным шкалам) в ведомостях, зачетках, индивидуальных планах, журналах (бумажном и 1-2 электронных), учебных картах, приложениях к дипломам.
Это лишь отдельные примеры и только из сферы высшего образования.
Все это накладывается на общий неблагоприятный контекст, в основе которого лежит презумпция недоверия к исполнителям и тотальная ориентация на легкоизмеряемые количественные показатели производительности.
Во многих случаях проявляется эффект Гудхарта: когда показатель становится целью, он перестает быть хорошим показателем. И тогда преуспевает имитация достижений.
Школьники начинают учиться ради ЗНО/НМТ, а эффективность работы учителей оценивается по его результатам. Преподаватели пишут псевдонаучные статьи или покупают их «для Скопуса». Приверженность системы количественным показателям производительности заставляет педагогов тратить множество времени на отчеты, а привычка к имитации деятельности искажает метрики эффективности.
Еще одно неблагоприятное обстоятельство – хроническая нехватка ресурсов. Часто средства направляются только на основную составляющую инновации, а потребность в финансировании сопутствующих факторов успеха игнорируется.
Так как быть?
Как видим, даже когда система созрела для реформ, контекст почти всегда будет неблагоприятным. Кроме того, мир давно наработал теорию и методики инноваций. Менеджерам образования нужно учиться этому у бизнеса.
Следует понимать необходимость системного подхода: как минимум необходимость должна критически назреть, ресурсы должны быть найдены, заинтересованные стороны – должным образом привлечены, инфраструктура – достаточно развита, исполнители – обучены, критерии успеха – определены, негативные национальные особенности – учтены. Именно с ликвидации последних на общегосударственном уровне следует и начать.
Юрий Ковальчук, кандидат физико-математических наук, доцент, начальник отдела цифровых образовательных технологий ГУ «Украинский институт развития образования».
