Мировые университеты уже сталкиваются с падением базовых навыков студентов, инфляцией оценок и влиянием искусственного интеллекта на обучение. Украина имеет собственный аналог этой проблемы из-за пандемии, войны и образовательных потерь школьников, поэтому не должна отвечать на эти вызовы снижением стандартов в высшем образовании.
Об этом заявил глава парламентского Комитета по вопросам образования, науки и инноваций Сергей Бабак, анализируя материал The Economist о проблемах в университетах США и других развитых стран.
В своем сообщении Бабак ссылается на статью, в которой говорится, что часть студентов колледжей и университетов в состоятельных странах читает и считает на уровне десятилетнего ребенка.
Одним из примеров он называет ситуацию в Калифорнийском университете. Более 1800 преподавателей математики и естественных наук подписали открытое письмо о том, что первокурсники все чаще приходят в университет без базовых знаний и навыков.
В частности, в Беркли, по приведенным данным, 20–30% студентов на вводном курсе математического анализа имеют серьезные пробелы в подготовке, и преподавателям приходится фактически заново обучать их математике на уровне средней школы.
В кампусе в Сан-Диего количество первокурсников, имеющих знания по математике ниже уровня старшей школы, за пять лет выросло почти в 30 раз. По словам Бабака, это почти каждый восьмой студент, причем 70% из них не демонстрировали даже уровень, ожидаемый от 14-летнего ребенка.
Проблемы фиксируют не только в точных науках. В Гарварде преподаватели гуманитарных дисциплин отмечают, что вынуждены сокращать объемы текстов для чтения, поскольку студенты приходят в университет с гораздо меньшим опытом работы со сложной прозой.
Бабак также обращает внимание на данные международного исследования OECD PIAAC, оценивающего читательскую, математическую и другие базовые компетентности взрослого населения.
По приведенным им данным, среди студентов в возрасте до 35 лет в состоятельных странах около 8% демонстрируют уровень читательской грамотности, не выше, чем ожидается от десятилетнего ребенка. Приблизительно такая же доля имеет аналогичный уровень математической грамотности.
Особенно показательна, по словам Бабака, ситуация в США: один из семи студентов третичного образования имеет уровень читательской грамотности, соответствующий начальной школе или даже ниже. Десять лет назад таким был только один из двадцати. С математикой ситуация еще более сложная – почти один из пяти студентов демонстрирует очень низкий уровень подготовки.
По мнению Бабака, такая ситуация является результатом одновременного ослабления нескольких фильтров качества. Школа готовит слабее, вступительный отбор все хуже отсеивает неподготовленных абитуриентов, а университетское оценивание постепенно становится более мягким.
Одной из причин он называет отказ многих американских университетов от стандартизированных тестов SAT или ACT, которые ранее являлись одним из главных инструментов оценивания академической готовности абитуриентов.
В пандемию такие тесты требовали более половины американских университетов, а сейчас примерно 10%. Формально от них отказались из-за пандемии, а также из-за дискуссии о социальной справедливости таких тестов.
В то же время, по словам Бабака, отказ от несовершенного инструмента без введения лучшего привел к тому, что университеты стали больше полагаться на менее надежные сигналы — школьные оценки и вступительные эссе.
Это особенно проблемно в условиях распространения искусственного интеллекта. По данным, на которые он ссылается, 94% британских студентов признают, что используют AI при выполнении оцениваемых работ, а 12% признались, что просто вставляли сгенерированный текст в свои курсовые работы.
Отдельной проблемой стало и внутреннее оценивание в университетах. Из-за давления студентов, жалобы и зависимости от отзывов преподаватели все чаще ставят более высокие оценки, даже если реальный уровень знаний не соответствует заявленному результату.
В итоге, по словам Бабака, главная опасность не в том, что в университеты приходят более слабые студенты. Доступ к образованию можно и нужно расширять. Проблема в другом — диплом постепенно перестает что-либо означать.
Он отмечает, что украинцам не стоит воспринимать эту историю как сугубо американскую, ведь в Украине уже накопился собственный аналог этой проблемы.
Сначала были годы дистанционного и смешанного обучения во время COVID-19, а затем без паузы началась полномасштабная война: обстрелы, воздушные тревоги вместо уроков, преподавание из подвалов и бомбоубежищ, релокация миллионов детей или их пребывание за границей. Часть школьников годами не имела стабильного доступа к обучению.
К этому, по словам Бабака, добавляются хронический стресс, разлука детей с родителями, физическая потеря учебных заведений и учителей.
Мы пока даже не имеем полной картины того, насколько просели базовые навыки целого поколения школьников. Не потому, что все хорошо, а потому, что нам банально не хватает систематических измерений типа PISA или PIAAC, проводимых OECD.
«И на этом фоне в украинских университетах уже появляется тот же соблазн, который описывает The Economist, когда после смены форматов ЗНО и НМТ, после упрощений во время войны, после массового поступления из-за желания сохранить контингент и финансирование очень легко перейти к такому же мягкому оцениванию и молчаливой договоренности: «Не будем усложнять жизнь ни себе, ни студенту», — отмечает Бабак.
Отдельным риском он называет использование искусственного интеллекта. Украинские студенты, по его оценке, пользуются AI не меньше, чем британские или американские, поэтому риск получить диплом, фактически ничего не гарантирующий работодателю, становится реальным.
Это особенно опасно в условиях, когда стране нужны компетентные инженеры, врачи, аналитики и другие специалисты, а не просто владельцы документа о высшем образовании.
«Более широкий доступ к образованию имеет право на существование, более низкие стандарты – нет. AI в обучении – возможен как один из инструментов, AI как ширма для отсутствия навыков – нет. Поддержка студента, который пришел в университет с травматическим и прерванным школьным опытом – да, диплом без реальной компетентности – категорически нет», – отмечает глава Образовательного парламентского комитета.
По его словам, если диплом перестанет подтверждать реальные знания и навыки, общество это быстро почувствует. В таком случае проигрывает не отдельный студент или преподаватель, а сама идея высшего образования, которую Украине приходится восстанавливать параллельно со всем остальным.
