В конце лета в Киеве состоялась Всеукраинская конференция «Что тормозит инклюзию в Украине?», на которой была возможность послушать выступления уполномоченного Президента Украины по правам ребенка Николая Кулебы, председателя парламентского комитета по вопросам образования и науки Лилии Гриневич, представителей Министерства образования и Министерства социальной политики, образовательных и медицинских учреждений, общественных организаций.
Нам понравилась постановка проблемы (за что благодарим ОО «Родина» — организаторов конференции) и процитированное на этом мероприятии высказывание от экспертов из Комитета ООН по правам людей с инвалидностью: «Если где-то нарушено право хоть одного ребенка на инклюзию, то можно считать, что там инклюзии нет вообще».
Так что вывод, который мы можем (уже с опорой на компетентные источники) сделать: в Украине инклюзии НЕТ.
Мы понимаем, что ее нет, потому что, во-первых, в нашей стране права тех или иных детей с особыми потребностями регулярно как нарушались, так и продолжают нарушаться, во-вторых, с глубоким прискорбием констатируем: ни для одного ребенка в Украине нет гарантии, что его особые потребности будут учтены в образовательном процессе.
Почему же так происходит и кто в Украине отвечает за инклюзию?
К сожалению, как не было, так и нет стратегического планирования инклюзивного процесса, который позволил бы выработать последовательные этапы подготовки и внедрения инклюзии в Украине.
В итоге что мы имеем? Сплошные дефициты: небрежную, непоследовательную и противоречивую нормативно-правовую базу. Так, за психолого-педагогическое сопровождение детей с особыми потребностями в Украине (по законодательству) должна отвечать социальная служба, т.е. практический психолог и социальный педагог. Это украинское ноу-хау, т.к. нигде в мире за инклюзию не отвечают специалисты, которые абсолютно не компетентны относительно: 1) развития и обучения особых детей, 2) образовательного процесса в учебных заведениях. В документе, где расписаны обязанности такого специалиста, как ассистент учителя, становится понятным, что всю ответственность за сопровождение ребенка в образовательном пространстве решили переложить на него. При этом надо сказать, что название этой должности крайне неудачно и обидно, ведь «ассистент» — это подсобный работник и так, собственно, учитель к нему и относится (по заверению всех ассистентов учителей, с которыми нам пришлось беседовать). Можно сравнить название этой должности в США: есть учитель регулярного образования и есть учитель специального образования, т.е. два полноправных и полноценных учителя (как и должно быть), которым необходимо научиться по-настоящему сотрудничать.
В украинских нормативно-правовых актах дети с аутизмом то появляются (притом, в различных группах особых детей: с эмоционально-волевыми расстройствами, психическими заболеваниями или сложной структурой дефекта), то (в большинстве случаев) отсутствуют в перечне тех нозологий, для образовательного процесса которых прописаны «инклюзивные документы». В итоге мы имеем:
Про финансовое обеспечение писать не будем, хотя можно предположить, что реализация знаменитого подхода «деньги за ребенком» и достойная финансовая поддержка могли бы существенно поднять мотивацию у педколлективов относительно инклюзии.
Именно поэтому имеем такие современные украинские реалии: все те педагоги, которые решаются (или вынуждены) внедрять инклюзию, оказываются заложниками этой ситуации, оставаясь без какой-либо поддержки со стороны образовательной системы (вернее, полной бессистемности).
Следует также отметить, что в нашем образовательном пространстве мы видим разные, иногда диаметрально противоположные представления о том, как осуществлять инклюзию, что можно охарактеризовать высказыванием «кто во что горазд».
В некоторых городах Украины (Киеве, Харькове, Днепропетровске) можно встретить популярное представление о том, что необходимым и достаточным условием организации успешной инклюзии является находящийся рядом с ребенком ассистент (тьютор), при этом – обученный прикладному анализу поведения – АВА.
Мы уважаем АВА как и любой другой научно доказуемый подход (а таких подходов по спискам, отражающим солидное продолжительное оценивание эффективности методов воздействия, – от 24 до 29) и не против того, чтоб тьютор был обучен этому подходу (хотя это не обязательно), но надо понять: никакой (даже самый «золотой») тьютор не решает проблем инклюзии.
Дело в том, что, во-первых, тьютор – фигура временная и ребенок может очень скоро перестать в нем нуждаться, ведь тьютор как раз имеет такую, на первый взгляд, парадоксальную задачу: стать для ребенка ненужным, поэтому хороший тьютор способствует обретению ребенком самостоятельности. При этом, чем грамотнее будет организован образовательный процесс для ребенка, включающий удовлетворение его образовательных потребностей, тем быстрее тьютор станет ненужным.
Во-вторых, так как ребенок с аутизмом принципиально отличается от всех других детей тем, что у него не сформированы социальные качества, то особенно важно, чтобы среди всех окружающих его взрослых была твердость и последовательность и в воспитательных, и в обучающих подходах. Если вся нагрузка по образовательному процессу падает на одного человека, скажем, тьютора, то ребенок научится взаимодействовать с тьютором по определенным правилам, которые не применяются по отношению к другим людям, и будет продолжать своевольничать и манипулировать окружающей средой.
В-третьих, во всем мире уже десятилетиями доказана эффективность совершенно другой стратегии психолого-педагогического сопровождения детей, главным условием которой является объединение педагогов и родителей в междисциплинарную команду сопровождения. Эта команда компетентна разработать для ребенка Индивидуальную образовательную программу (в Украине такая программа называется «Индивидуальная программа развития»), в которой прописаны необходимые условия для удовлетворения его образовательных потребностей, долговременные и краткосрочные цели его развития/обучения и конкретные согласованные шаги по их достижению. В такой команде есть координатор, который налаживает внутреннюю коммуникацию: между педагогами учебного заведения, с одной стороны, между педагогами и родителями, с другой, а также вовлекает в этот процесс всех тех специалистов, которые взаимодействуют с ребенком за пределами садика/школы.
Для централизованной организации работы в образовательной сфере по внедрению междисциплинарного согласованного сопровождения детей с особыми потребностями должны появиться ответственные люди в управленческой вертикали, которые наконец-то начнут распутывать клубок противоречий и проблем под названием «инклюзия» и пошагово двигаться вперед.
Наша же деятельность в этом направлении – создавать прецеденты того, как можно грамотно организовывать образовательный процесс для детей с аутизмом, чтобы от этого все участники – и дети с аутизмом, и их родители, и педагоги, и другие дети со своими родителями – получали удовольствие и удовлетворение.
Мы ищем партнеров, которые помогали бы:
Мы не можем ждать, пока будет выработана стратегия развития инклюзии на государственном уровне. Важно самим нарабатывать положительный опыт ее внедрения, с опорой на ресурсы среды и всех участников этого процесса.
Татьяна Скрыпник, доктор психологических наук, заведующая лабораторией по вопросам аутизма Института специальной педагогики НАПН Украины, председатель Совета ОО «Маленький принц», [email protected].
По материалам: Освіта.ua
Дата публикации: 01.10.2015